От названия этих собак происходит обидное общее прозвище милиционеров, однако они тут совсем ни при чем, ибо получили его по наследству от дореволюционной сыскной полиции, на кокардах которой и был изображен легавый пес. Кроме того, охотничий язык также перекочевал в сыскное дело и существует там доныне. То есть способности этой собаки находить затаившуюся в траве дичь, скрадывать ее и поднимать с земли, подставляя под выстрел, стали символическими. С легавой охотятся на болотную, водоплавающую и полевую дичь, и такую охоту можно назвать исключительно спортивной. Собака ведет поиск в основном по запаху птицы, оставляемой ею в траве и на земле, и когда находит, замедляет ход, что на языке «легушатников» называется потяжкой, дающей возможность охотнику приготовиться к выстрелу. Легавая осторожно подкрадывается к затаившейся птице и становится в стойку и направлением носа, всем своим видом указывает в то место, где сидит, например, перепел, кулик или дергач-коростель.

Название большого семейства этих собак произошло от «терра» – земля, поэтому их иногда называют земляными или норными. Общее их качество – полное отсутствие чувства страха, невероятная терпимость к боли, почему и выведенных искусственно бультерьеров использовали как бойцовых. Есть еще одна привычка, многим кажущаяся странной: пожалуй, это единственная собака (особенно фокстерьеры), которая не выбирает «вожака стаи» среди людей, а лишь терпит их, благосклонно принимая корм и ласку, сама же все время остается себе на уме. Эта вольнолюбивость порождает в них склонность к бродяжничеству: можно спустить с поводка и больше не увидеть. Если у вас во дворе или квартире есть другие собаки, терьер непременно станет вожаком, подавив волю и сопротивление даже самого крупного пса, иногда коварным путем: подныривает под брюхо и хватает за мужское достоинство. Особенно они не любят овчарок-немцев, возможно, из-за их волчьего вида, бросаются в драку немедленно, даже не обнюхавшись и не признавая противоположного пола.

Меланхоличная, изнеженная и ухоженная барыня, лежащая в кресле или на хозяйском диване с печальным взором, лениво безразличная ко всему происходящему в доме, вкушающая пищу не то что не жадно, а с некой брезгливостью и отвращением – эдакое небесное создание, по ошибке оказавшееся на скучной земле. И внешне это что-то нескладное, не собачье – выгнутая горбом спина, несуразо длинные ноги, поджарая, костлявая фигура, узкая обтекаемая головка с тонкой мордой…

Понять, что это за чудо, можно лишь в чистом поле, когда такое недоразумение природы перевоплощается не просто в собаку – в совершенную и живую машину, созданную исключительно для стремительного бега. На открытом пространстве при невысокой траве борзая развивает скорость до 90 километров в час! И это не на короткой дистанции – на спринтерской, в несколько километров.